?

Log in

No account? Create an account

May 25th, 2015

Кадровые решения, принятые и.о. губернатора Краснодарского края Вениамином Кондратьевым, оставили за бортом нескольких вице-губернаторов, приближенных к Александру Ткачеву. Однако возможное участие в сентябрьских выборах кандидата от КПРФ Николая Харитонова потребует от действующего главы региона не только административных перестановок, но и реальных результатов — причем в кратчайшие сроки.

«Мы вместе с вами какое-то время назад думали о том, кто мог бы возглавить один из крупнейших регионов нашей страны, и вы сами предложили Вениамина Ивановича Кондратьева, который длительное время, в течение восьми лет, был вашим заместителем», — напомнил Владимир Путин уже не губернатору Краснодарского края, а главе Минсельхоза РФ Александру Ткачеву. Вениамин Кондратьев, который после многих лет работы у Ткачева менее года пробыл на посту заместителя главы Управления делами президента, пообещал выполнять указы главы государства, заниматься сельским хозяйством, санаторно-курортной отраслью и дальнейшим укреплением института казачества. Каких-либо слов в адрес предшественника, судя по стенограмме встречи в Кремле, Кондратьевым сказано не было.

Read moreCollapse )

В Кремле, там, где, говорят, сосредоточена государственная власть Российской Федерации, принято очередное мудрое решение — создать для языка, имеющего хождение в Кремле на правах государственного, особые, новые условия.

Для начала на важном совещании в присутствии самого главы государства принято правильное решение о выводе этого языка в системе образования из предметной области «филология». Это надо было сделать давным-давно. Еще в 1928 году Осип Мандельштам писал: «Чем была матушка филология и чем стала... Была вся кровь, вся непримиримость, а стала псякрев, стала всетерпимость...»

Слова великого поэта в переводе на государственный язык РФ звучат так: «Государство должно постоянно повышать качество обучения наших детей русскому языку независимо от их места жительства и специализации школы. И в этой связи не могу не согласиться с теми специалистами, с филологами, учителями, общественными деятелями, которые считают, что необходимо выделить русский язык и литературу в самостоятельную предметную область в системе общего образования».

Все понимают, что с русским языком что-то не так. Вроде и филологические науки есть, несколько институтов старательно изучают его. Заграница изучает. Госдума в последние годы взялась за русский язык. А народ-богоносец от всего этого величия отворачивается.

Мало и бедно пиша,
лепит ошибок до шиша.

В устной речи не может не допустить погрешностей против высокой духовности. По-прежнему, как в старые времена, любит сквернословничать в бога-душу-мать, а кого норовит и недалече послать.

Мало того! Какие-то неизвестные богохульники посягнули на азбуку нашу святую, чтобы нечистые свои матерные слова сокращенно изображать: то к букве П хвостик от Ц пририсуют, то к букве Б нашей богатырской тремы от буквы Ë приколотят, а то сведут воедино и вовсе Х, У да Й. И всей этой гадостью заполняют эти ваши интернеты.

Сколько лет, сколько десятилетий ограждали олухи-филолухи наш богоспасаемый народ от этой напасти. Власти — советские еще! — аж три поколения помогали в этом богоугодном деле. Но что-то не задалось. Не получилось. Почему не задалось дело «сбережения» и «сохранения»?

Многие спрашивают, да не супостат ли запустил «программу» какую зловредную. Мало им было, гадам, Советский Союз распустить, так еще и на русский язык порчу напустили.

Поднизом, стало быть, сквернословия матерного набуровили, сверьху американизьмами своих дискурсов ученых надымили, а нам оставили одну полоску, да и ту — несжатую. Курицу выпустить негде, как говорил товарищ Сталин.

Руководство заволновалось: даже взятое им под опеку население с помощью этого привычного и, главное, почти всегда бывшего бесплатным средства — языка — не удается ни собственным населением управлять, ни, тем более, остальной мир убедить в святости и чистоте наших помыслов, целей и задач.

Дело серьезное: малограмотным населением, догадывается начальство, управлять, видать, не получится. Тут еще такая закавыка: на заре Советской власти, в молодые годы чекистской бабушки нынешних российских руководителей, большинство неграмотного населения бывшей империи получало грамотность в одном флаконе с новой политической доктриной. Как к ней ни относись, но у тогдашней грамотности номинальная цель была просветительская. Даже Академию наук тогдашняя власть себе решила до конца не подчинять. Понимали: есть нечто такое, что властям неподвластно.

Обломал товарищ Сталин зубки о вопросы языкознания. Филологов загубил немеряно, филологию ввел в то самое состояние, о котором Мандельштам говорил. Но язык на его мозгобойство окаянное и ответил.

Не только великими писателями, которых в России никто и не прочитал — ни с Шаламовым, ни с Солженицыным не справилось умственно и душевно покалеченное племя советских людей. Даже и подохнув, Сталин на три поколения вперед отравил язык своих последышей. Язык ответил небрежением. Почему же ему не поможет сбережение?

«Для каждого народа вопрос сохранения родного языка — это вопрос сохранения идентичности, самобытности и традиций», — написал какой-то умник в речуге для президента РФ. А тот и озвучил. Не-е-ет, господин президент. Для каждого народа это как раз не вопрос. Народ не задается вопросами «сохранения идентичности, самобытности и традиций». Народ примеривается к завтрашнему дню, смотрит, что ему пригодится, а что нет. И если пригождается почему-то матерок, стало быть, матерком и будет выражаться. И английские слова будет предпочитать русским, когда надо будет. Хоть кол ему на голове теши.

Но и не сказать, что слова «идентичность», «самобытность» и «традиции», как теперь говорят, ни о чем. Этот набор слов очень точно выдает опасение говорящего, что при нынешнем состоянии общественной грамотности нынешним российским властям никак не удастся сохранить свою «идентичность», «самобытность» и «традиции».

Иначе говоря, никак не получится зарезервировать за собой власть надолго. Отсюда и разговор о «сбережении языка».

Потому что Советский Союз развалился в тот самый момент, когда, несмотря на все тогдашние усилия по «сбережению» русского языка как языка «межнационального общения» (была такая формула в дышавшем на ладан совке), у людей, населявших этот союз, общего языка как раз и не стало.

Вернее сказать, та его казенная, деревянная версия, на которую и сейчас намерены перевести население в Российской Федерации, перестала восприниматься людьми как этот самый общий язык «идентичности», «самобытности» и прочей довольно лживой хрени, предлагаемой «народу» в качестве «скрепок и кнопок».

Все в СССР оказалось проще: врать надо было меньше. А людям разрешать, наоборот, больше. Не справились с задачей носители русского деревянного языка как государственного.

Особенно, до слез, смешно, когда чекисты и причекищенные ученые и сейчас начинают употреблять выражение «предметная область».

Да, границы «предметных областей» в науке то и дело меняют очертания. Но расширение этих границ обеспечивается только успехами той или иной предметной области. Например, успехи в области нейрофизиологии и психологии позволили развить науку нейролингвистику. А успехи в области социальных и политических наук дали бы много и науке социолингвистике. Только наука ведь занимается сущим, а не должным. Тем, что есть, а не тем, что хочется начальству. Изуродовав политическую систему, задушив демократические институты, трудно остаться один на один с языком нравственно покалеченных несвободных людей. Трудно оставаться грамотным народу, оболваненному пропагандой.

Не знаю, нужно ли властям опасаться, что, стоит только русским людям стать грамотнее, оставаясь в предметной области международной науки филологии, и он начнет разбираться в алогизме и лживости собственного политического руководства. Разбираться, может, и не начнет, но вот только сбежит от этого руководства при первой возможности. Как это уже сделали в девяностые и нулевые годы миллионы математиков, естественников и прочих «засекреченных ракетчиков».

А население, которому вполне грамотная банда пропагандистов впаривает, например, ненависть к самому близкородственному языку и к его носителям — украинцам, никогда не овладеет литературным русским языком: он ему просто не нужен. Как говорил Виктор Шкловский, нельзя объяснить аромат дыни человеку, который всю жизнь жевал шнурки.

«Российская Конституция гарантирует право всех народов на сохранение родного языка и создание условий для его изучения. Республики вправе устанавливать свои государственные языки и использовать их в работе органов госвласти и местного самоуправления», — заявил президент и в качестве примера привел Крым, где «действует три равноправных языка — русский, украинский и крымско-татарский». Надо же, в составе Украины на 600 русских школ в Крыму было всего несколько десятков украинских. А вот в Российской Федерации, где украинцев проживает несколько десятков миллионов, как там с школами на украинском языке?

Получилась прямо-таки проговорка по Фрейду. Конституция России, главный политический документ, написанный на русском языке, категорически запрещает нападать на соседние страны и захватывать чужую территорию, на каких бы языках там ни говорили. Вот почему на свободном русском языке не стоит создавать тексты, которые, например, оправдывали бы нападение на Украину и разграбление этой страны, как и любой другой, входила та в состав СССР или нет.

Чем больше на вашем языке производится безнаказанной лжи, тем меньше шансов, что его захотят использовать, учить и любить. Не другие, нет — вы сами, граждане. С кого нет спроса, от того и толку нету. А сверхновый русский уходит от погони неведомыми тропами.

На другом поле боя

В начале 1990-х годов распад Советского Союза перекроил Восточную Европу, где своим размером и потенциалом сразу выделились экономики двух стран. Одной из них была Польша с 38 миллионами человек; другой — Украина с населением в 52 миллиона. В то время было еще не ясно, какой из них предназначено успешное будущее: показатели ВВП на душу населения в Польше были не лучше, чем на Украине, а польская экономика под тяжестью долгового бремени быстро сокращалась. Сегодня подобное сравнение кажется нелепым. В первом квартале экономика Украины свернулась почти на 18% в годовом исчислении. Поляки же в три раза богаче украинцев.

Отчасти это расхождение стало горьким результатом геополитического курса. Россия смирилась с выходом Польши на западную орбиту; когда же Украина в прошлом году сделала попытку перекочевать на сторону Европейского Союза, Россия захватила Крым — и по-прежнему не перестает вмешиваться в конфликт в Донецке. Европа могла поманить Польшу перспективой присоединения к ЕС; однако полноправное членство для Украины в лучшем случае маловероятно. Между тем, политика реформ также имеет значение. Запад способствовал тому, что Польша стала одним из примеров экономического успеха. Если теперь он хочет оказать помощь Украине — и противодействовать губительной тактике России — ему следует обратиться к опыту предыдущей «спасательной операции».

Первый урок, который можно извлечь из опыта Польши, это необходимость реструктуризации долга. Благодаря урезанию в соотношении польской задолженности к ВВП, с 83% в 1990 году до 56% в 1993 году, обязательства по кредиту не смогли подорвать экономику. В соответствии с предусмотренной МВФ программой финансирования украинское правительство ведет переговоры с кредиторами по вопросу облегчения собственного долгового бремени. Украина должна не столько просить продления сроков погашения кредитов, сколько иметь возможность требовать списания большей части суммы своего долга частным кредиторам, не ставя под угрозу внешнее финансирование.

Польша также указывает на необходимость щедрого предоставления финансовых ресурсов. Запад потратил огромные средства, чтобы вытянуть Польшу на современный уровень. В период с 1990 по 2000 год только Китай, Индия и Египет получили больше иностранной помощи. На Украине же до сих пор единственным крупным источником средств остается МВФ. Его представители утверждают, что Украине требуется помощь в размере 40 миллиардов долларов в форме облегчения бремени задолженности и займов; истинные потребности ее оказываются еще выше.

Тем не менее, суммы, предлагаемые извне, ничтожно малы. Америка могла бы предоставить гораздо большие гарантии по кредиту, нежели пока обещанные ею с небольшим риском для своих налогоплательщиков 2 миллиарда долларов. Европейцы оказались еще более неуступчивыми. К середине мая ЕС выплатил 1,6 миллиарда евро (1,8 миллиарда долларов) экономической помощи. Это ничтожная сумма. К тому же, оказалась упущенной еще одна возможность: ежегодные инвестиции в размере 6 миллиардов могли бы помочь Украине ослабить мертвую хватку России, сделав ее к 2030 году почти самодостаточной в отношении газа. Наиболее странными были настойчивые требования ЕС в октябре о выплате украинским правительством российскому энергетическому гиганту «Газпрому» 3 миллиардов долларов спорных задолженностей за импорт газа. В этом отношении, с финансовой точки зрения клуб, в который Украина хочет вступить, скорее больно ранил ее, нежели помог.

Как и в Польше, финансирование должно быть привязано к долгосрочным структурным реформам. Правительство Украины уже проводит некоторые существенные изменения. Уклонение от уплаты налогов становится все более трудным. Чтобы улучшить финансовое положение государственной газовой монополии «Нафтогаза», цены на бытовой газ выросли в четыре раза. Это спасло государственные деньги: в первом квартале этого года Украина зарегистрировала профицит бюджета.

Но многое еще предстоит сделать. Станции, используемые «Нафтогазом» для измерения расхода газа, располагаются в России, то есть никто не знает точный объем газа, приходящего на Украину: это создает огромные возможности для незаконной перекачки и продажи голубого золота. Туманная правовая система Украины и теневой бизнес оказывают сопротивление изменениям. Коррупционный механизм остается ненарушенным. А восстановление государственных финансов не должно проходить за счет урезания расходов на здравоохранение и образование.

План военных действий

Параллели, проводимые между Украиной и Польшей, не вполне точны. Польша в 1990-е годы не только не утратила своих территорий в результате вторжения, но и не была столь уязвима ввиду экономического шантажа России. Запад не может вливать безграничное количество денег в Украину без установления условий. Он также не может отрезать страну, силой лишенную своей производственной базы, 2 миллиона жителей которой являются эмигрантами и чья экономическая судьба в значительной степени зависит от интриг Кремля. Большая часть пакета гуманитарной помощи Украине должна быть предоставлена независимо от реформ, связанных с финансированием. С начала кризиса ЕС и его государства-члены оказали Украине помощь в размере лишь 139 миллионов евро. Для сравнения: в 2011 году Европейская комиссия выделила больше денег, чтобы помочь фермерам производителям салата, пострадавшим от вспышки инфекции, вызванной кишечной палочкой.

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow